В последнее время довольно много приходилось общаться на эту тему, поэтому хочу выложить здесь свои соображения, касающиеся этого вопроса. Я намеренно стараюсь не пользоваться терминами «политеизм» и «монотеизм» по отношению к языческим и креационистским религиям, ибо эти термины как бы чересчур «размыты». Во-первых, не совсем ясно, что нам нужно пониматься под theos в данном случае. Оба слова (политеизм и монотеизм) греческого происхождения и подразумевается, что theos – это бог. В таком случае, нужно вести речь о религиях, в которых поклоняются одному богу (моно), и религиях, в которых поклоняются нескольким богам (поли). Но сказать так – значит, ровным счетом, не сказать ничего. Потому что семантика слова «религия» за последнее столетие была определена намного глубже, чем в ранние период религиоведения (а именно тогда появились вышеуказанные термины), а также потому, что – если мы уж хотим сохранять первоначальный смысл слова theos – то тогда нам придется признать, что ни одна креационистская религия не является строгим «монотеизмом», ибо греки под theos понимали всегда существ ограниченных и обусловленных, как бы аспекты Апофатического Единства-Космос��, а идея ограниченности совершенно не подходит ни христианскому, ни исламскому, ни другим богам. Совершенно очевидно, что здесь мы находим терминологическую подмену. В чем же тут дело? Думаю, прояснить ситуацию нам поможет этимология слова «язычество», а также, собственно, история креационизма. Термин «язычество» славянского происхождения – им пользовались первые славяне-христиа��е для обозначения культов, в которых поклоняются «не Творцу, а твари» (по словам Апостола Павла). «Язычество» происходит от славянского «язык», что – в данном случае – значит «народ». Таким образом, языческая религия – это народная религия, в то время как христианство, по представлениям славян, – это космополитическая религия. Надо сказать, что христианство – с исторической точки зрения – было в большинстве случаях (как, например, с Византией и той же Киевской Русью) не менее «народной» религией, чем язычество. Но не это для нас сейчас важно. Важно другое – религии многобожия изначально мыслятся как относящиеся к племенам, народам - к дикости, невежеству, мракобесию. В греческой версии Нового Завета «язычество» этимологически восходит к дилемме город-село, т.е. язычник предстает, как житель деревни, в противовес культурному жителю города – христианину. На какие мысли это наталкивает? Мы знаем, что представителю язычества свойственно совершенно особенное мировосприятие, которое заключается в интуитивном понимании Единства, но при этом внешне выглядит как его (Единства) строгая дифференциация и иерархизация. Например, огромное значение играет культ домовых, русалок, разного рода духов, демонов (даймонов) и – в конечном счете – бога-покровител�� народа (племени), к которому язычник принадлежит. Притом боги другого племени (и даже другого города – в рамках одного государства – как в случае с Месопотамией или Египтом) могут либо сочетаться с богом-покровите��ем, либо быть ему антагонистичными. Язычник может легко «менять» богов, если они не поддержали его в бою или наслали на племя какое-либо бедствие. Это очень интересная особенность. Боги предстают как бы союзниками, равноправными по отношению к язычнику. И почитание какого-либо бога связано не с тем, что он бог, а ты человек, а с тем, что он, во-первых, может принести тебе определенного рода блага, а во-вторых – с тем, что посредством этого почитания язычник как бы причащается к единой божественной природе (в религиоведении для такого мировосприятия используется термин «монофизитство» - от греч. «моно» и «фюсис» - «одна природа»; интересно также, что «фюсис» в представлении греков это не только проявленная субстанция, но и сущность – так что, этот термин можно трактовать двояко). Таким образом, здесь можно действительно увидеть поклонение «не Творцу, а твари», но при том условии, что в наших умах «духовное» и «материальное», «идеальное» и «конкретное», «Творец» и «творение» строго разделены (дуализм), и никогда не соприкасаются. Но так было не всегда. В языческом мировоззрении эти понятия сочетаются (для такого подхода можно применить два наглядных термина: теософский и герметический – «пантеизм» - и традиционалистский – «манифестационизм»), а вот радикальное разделение происходит вместе с появлением дуализма и отмиранием мифологического мышления. В Древней Греции это отмирание начало происходить уже во времена Ксенофана, который подверг критике антропоморфизацию («очеловечивани��») божеств. Но такое «очеловечивание» мы встречаем не только в Греции, но и в других культурах – начиная от Египта и заканчивая Индией. И далее философы Греции уже пытаются как бы «объяснять» богов. В частности, Анаксагор отождествляет Зевса со Всемирным Умом – нусом - натурфилософы приравнивают богов к материальным субстанциям и т.д. Начинает намечаться тенденция «оправдания» богов. Хотя это еще не самое значительное – ведь такого же рода «оправдания» появляются примерно в это же самое время и в Индийской философии, которая, как мы знаем, ничего радикального в итоге не породила. Самое значительное начинается позже. А именно – в момент знакомства греков с иудейской культурой, «благодаря» походам Александра Македонского. Религиоведы обычно пытаются выставить иудаизм в качестве первой креационистской религии, т.е. в качестве религии, которая впервые до предела разделила Творца и творение путем провозглашения идеи creatio ex nihilo («творение из ничего»). Здесь также подразумевается, что в иудаизме впервые мы видим культ единого божества, и что, собственно, это и есть источник монотеизма. Но, по-видимому, таковая позиция неверна. Во-перв��х, в древнееврейском (как и во всех других древних языках) нет даже слов, которые могли бы выразить идею «ничего» и уж тем более «творения из ничего». Во-вторых, на страницах Ветхого Завета мы можем видеть, как Яхве постоянно вмешивается в жизнь людей и покровительствует еврейскому народу – значит, не так уж он и трансцендентен (или, во всяком случае, авторами Ветхого Завета он мыслится вполне в духе мифологических божеств других народов). А в-третьих, история культа Яхве показывает, что изначально – в экзотерической интерпретации - он был простым племенным богом, существовавшим наряду с другими богами других племен – то есть был обычным языческим божеством. Но потом вырос в бога-покровител�� всего еврейского народа («генотеизм»), а еще позже – в Абсолютного Бога. Вот последняя его трансформация нас и волнует больше всего. Дело в том, что идея «творения из ничего» появилась никак не раньше III века до н.э. и связана она как раз с соприкосновением эллинской и семитской культур, что привело к переводу Ветхого Завету на греческий язык. Этот перевод получил название Септуагинты. Сравнение текста Септуагинты и того, что нам доступно из древнееврейских текстов (а нам доступно далеко не все), показало, что авторы греческого перевода всячески старались абсолютизировать еврейского бога. Если в еврейском тексте мы встречаем чисто антропоморфические характеристики божества, вроде «нога», «взор», то на греческий они зачастую переводятся более метафорическими терминами, вроде «присутствие», «внимание» и т.д. Это легко объяснить тем, что переводчиков Септуагинты, воспитанных в духе греческой культуры, в которой уже очень сильно был развит разрыв с антропоморфическими мифом (тем более, в интеллектуальной среде), вряд ли могли удовлетворить слишком «человеческие» качества бога. И потому они постарались прибегнуть к более возвышенным философским понятиям. В неканонической 2-й Маккавейской книге (VII:28 ) мы и знакомимся впервые с идеей «творения из ничего», которая, по-видимому, к тому времени уже могла созреть в греческой культуре («…познай, что все сотворил Бог из ничего и что так произошел и род человеческий»). Стоит также обратить внимание на то, что в I веке очень интересный синтез попытался сделать Филон Иудей – он хотел примирить философию Платона с Ветхим Заветом (за что, в итоге, был объявлен еретиком). Смысл этого примирения заключался в аллегорическом истолковании Ветхого Завета. Яхве мыслился именно как абсолютное и трансцендентное божество, и потому Филон считал, что массовые убийства, гнев, непостоянство и разного рода антропоморфизм неприменимы к нему. Многие авторы называют Филона «настоящим отцом христианства» потому, что он реализовал многие идеи по примирению Абсолютности и антропоморфизма, которыми позже начнут пользоваться ранние Отцы христианства в полемике с язычниками. Так что, роль этого философа действительно велика. Какие выводы можно сделать из вышесказанного? 1. Дилемма язычество-креац��онизм не столько формальна, сколько сущностна, и представляет собой два совершенно разных подхода к реальности. 2. Тем не менее, креационизм тоже может быть языческим, то есть креационисткие термины, вроде «творения из ничего», «трансцендентности бога» и др., также могут истолковываться в духе пантеизма, но в тех обществах, где разрыв с мифологическим мышлением еще окончательно не произошел. 3. Примером такого общества может служить Киевская Русь, да и частично – Русь (Россия) вплоть до XX века. 4. Таким образом, определяющую роль в этой дилемме играет мышление и мировосприятие, а не терминология. 5. Креационизм был рожден на стыке двух культур: Греческой – где ментальность уже значительно преобладала над мифом – и Семитской – отличительным признаком которой всегда был чрезмерный национализм. 6. Он развивался в рамках именно греческой культуры и был доведен до логического предела в латинскую эпоху, то есть в эпоху как бы получившую «эстафетную палочку» от греков. 7. Если мы хотим усвоить смысл, то нужно перестать цепляться к словам  Какие будут мысли?